Пойми себя, чтобы понять других стр.129

возлюбленных, это все же происходит только тогда, когда мы уже заранее подозреваем их во лжи (McCornak & Levine, 1990).

Итак, обычные люди не очень хорошо умеют выявлять обман. А как насчет тех, кого мы привыкли считать «экспертами»: таможенных инспекторов, работников правоохранительных органов, судей, психиатров и прочих? У них это получается ненамного лучше, если вообще можно сказать, что такое отличие существует (DePaulo & Pfeifer, 1986; Ekman & O’Sullivan, 1991; Kohnken, 1987; Kraut & Poe, 1980; Vrij, 1993). Только сотрудники службы контрразведки США как будто обладают в этой области некоторым талантом. Учитывая такие открытия, неудивительно, что коллеги Эймса из ЦРУ ничего не подозревали о его противозаконной деятельности. Неудивительно также, что организации, в обязанности которых входит ловить лжецов и преступников, часто прибегают к техническим средствам выявления обмана, таким как полиграф («детектор лжи»).

Полиграф — это аппарат, регистрирующий физиологическое возбуждение в форме кожно-гальванической активности, артериального давления крови, сердечного ритма и частоты дыхания. Специалисты, проводящие дознание с помощью полиграфа, проверяют, повышается ли возбуждение подозреваемого, когда ему задают вопросы, связанные с возможным преступлением (отвечая на которые виновный, скорее всего, солжет), по сравнению с уровнем возбуждения при контрольных вопросах, не имеющих отношения к предмету подозрений (отвечая на которые даже виновный подозреваемый, скорее всего, скажет правду). В основе такой проверки лежит предположение о том, что физиологическое возбуждение человека повышается, когда он лжет. Интересно отметить, что уже в древности люди использовали подобную логику. В Индии, например, подозреваемых заставляли жевать сухой рис и затем выплевывать его. Руководствуясь тем соображением, что виноватый человек будет волноваться, а поэтому у него должно быть мало слюны, подозреваемых признавали виновными, если рис оставался сухим (Trovillo, 1939).

К сожалению, как нет ни одного конкретного типа невербального поведения, прямо указывающего на нечестность, так нет и определенного ритма сердцебиений, состояния кожи и других физиологических показателей, безошибочно решающих этот вопрос. Страх и гнев также повышают возбуждение, и невиновные люди могут испытывать справедливое негодование или тревогу, когда их спрашивают, принимали ли они участие в противозаконной деятельности. В результате проверка на полиграфе оказывается связана с боль шим риском ошибочно признать невиновного виновным. В исследованиях, посвященных допросам с помощью полиграфа, полученный уровень точности колеблется от неутешительных 25% до такого внушительного показателя, как 90% (Ford, 1996; Saxe, 1994).

Еще меньше пользы приносит проверка на полиграфе, когда подозреваемый не верит в эффективность тестирования, поскольку такие сомнения уменьшают тревогу. Кроме того, виновный субъект может сфальсифицировать результаты тестирования — чему хорошо обучены многие сотрудники разведслужб, — повышая уровень возбуждения при ответе на контрольные вопросы путем напряжения анального сфинктера, прику-сывания языка или сильного надавливания на пол большими пальцами ног (Gudjonsson, 1988; Honts, Raskin & Kircher, 1994). Также, если следователь, проводящий допрос на полиграфе, не имеет доступа к важной информации, необходимой для того, чтобы составить верно направленную серию вопросов, или не верит в виновность подозреваемого, в действительности лживые ответы часто могут интерпретироваться как свидетельствующие о невиновности. И наконец, люди, которые не испытывают большой тревоги или чувства вины за свои поступки, с помощью этой методики, скорее всего, разоблачены не будут. Олдрич Эймс извлек для себя значительную выгоду из недостатков этого тестирования: за то время, когда он шпионил в пользу Советского


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒