Пойми себя, чтобы понять других стр.53

даже хуже и остались бы вообще без медали. В результате они почувствовали облегчение и счастье, что завоевали бронзу.

Этот тип мышления о «том, что могло бы быть», называется мышлением, противоречащим фактам, и также влияет на наши эмоциональные реакции на повседневные события (см., например: Bo-ninger, Gleicher & Scrathman, 1994; Roese & Olson,

1995). Чувствуем ли мы себя грустными, счастливыми, испытываем сожаление или чувство вины после свершившегося факта, зависит от того, насколько более счастливыми, грустными или гордыми мы могли бы чувствовать себя при ином исходе событий (см., например: Gilovich & Medvec, 1995; Niedenthal, Tangney & Gavanski, 1994).

Мышление, противоречащее фактам (Counter factual thinking) — процесс, при котором мы представляем альтернативную версию реальных событий — «как могло бы быть».

В целом, основа наших чувств предопределяется генами и культурой, а наши непосредственные реакции в значительной степени подвержены влиянию текущих физиологических состояний и тому, как мы интерпретируем наше окружение и называем свои чувства.

Почему чувства так важны для нас

Когда вы идете по улице после занятия и думаете о предстоящей свадьбе вашего друга, вы вдруг замечаете краем глаза быстро надвигающийся объект. Еще прежде чем вы осознаете, что это автомо биль (и конечно, прежде чем вы оказываетесь в состоянии идентифицировать его номер и модель для того, чтобы сообщить в полицию), ваше тело напрягается, вы отпрыгиваете назад, ваше сердце бешено колотится и ход мыслей меняется со свадебного марша на надвигающуюся опасность. Подстегиваемые страхом, вы отскакиваете от дороги.

Такой случай показывает, что одна из основных функций эмоций — встревожить нас, когда что-то не в порядке. Когда наша постоянная деятельность нарушается — и когда автомобиль вмешивается в мысли о свадьбе друга, — мы возбуждаемся физиологически, и это возбуждение дает нам сигнал, что нужно отвлечься и обратить внимание на новые тревоги (Berscheid, 1983; Frijda, 1986; Mandler, 1975; Simon, 1967; Tomkins, 1970, 1980).

Разумеется, когда мы замечаем надвигающуюся гору железа, мы не радуемся, не печалимся и не забавляемся; ни одно из этих состояний не помогает нам предпринять действие, которое дало бы возможность избежать опасности. Скорее, мы чувствуем страх — состояние, когда организм насыщен адреналином, подобно тому как бывает в момент быстрого движения. Поэтому важно отметить: нет смысла стараться понять одну и ту же эмоцию тревоги каждый раз, когда случается что-то неожиданное. Скорее, различные эмоции сопровождают различные обстоятельства (Brehm, 1999; Carver & Scheier, 1998; Frijda, 1988; Gonnerman et al., 2000; Higgins, 1996). Когда нашей безопасности угрожают, мы пугаемся; когда узнаем о непредвиденно низкой оценке — огорчаемся; когда совершаем социальную ошибку, то чувствуем раздражение; когда мы горюем о любимом, то ощущаем вину или стыд; когда получаем больше денег, чем ожидали, радуемся.

Установки и настроения тоже приносят пользу. Установки позволяют нам принимать быстрые решения о приближении/избежании и при этом не затрачивать слишком много усилий (Cacioppo, Gardner & Bernston, 1999; Chen & Bargh, 1999). Когда мы видим подругу, то приближаемся к ней; встретив грузного незнакомца в коже и цепях, мы отворачиваемся и пытаемся пройти незамеченными. Настроения, зачастую являющиеся быстрой сменой чувств после эмоциональных реакций, подготавливают нас к новым обстоятельствам (Schwarz & Clore, 1988, 1996). Если мы слышим об увольнениях с работы, то с тревогой ждем знаков, что и нас могут уволить; если нас недавно похвалил начальник, мы радуемся и ждем других вознаграждений от компании; если мы недавно потеряли работу, то печалимся и остерегаемся, что потеряем другие важные средства к существованию.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒