Принятие решений в неопределенности стр.121

В свете существующих данных, приписывания баскетболистов ответственности за исход игры в эксперименте 2 должны были быть заново исследованы. Вспомните, что игроков просили закончить предложение, “Наша команда выиграла / проиграла последнюю игру потому что... ” Этот вопрос выдал высоко значимое эгоцентрическое предубеждение. Оценивая прошлое испытание, очевидно, что форма вопроса - “Наша команда... нашу прошлую игру” — , возможно, побудила испытуемых сосредоточиться на действиях их собственных команд, даже при том, что формулировка не устраняет ссылки на противоположную команду. Вопрос про “поворотный момент” в эксперименте 2 был более нейтрально сформулирован и не может интерпретироваться двояко.

Главные вопросы в этих исследованиях исходят из внешнего источника; многие из наших вопросов исправления само-инициированы, однако, и наше вспоминание может вполне быть смещено формой, в которой мы самим себе излагаем вопросы исправления. Например, баскетболисты, скорее всего, будут думать в терминах “Почему мы выигрывали или проигрывали? “ Чем в терминах, сформулированных нейтрально “Какая команда была ответственной за исход игры?”...

Настоящее исследование демонстрирует распространенность центрированных на себе (self-centered) предубеждений доступности и оценок ответственности. В повседневной жизни, эти эгоцентрические тенденции могут не замечаться, когда объединенные усилия не требуют явных распределений ответственности. Если распределения обозначены отчетливо, однако, появляется повод для разногласия, и люди, вряд ли, поймут, что различия в оценках могут исходить из оценок информации, которая является дифференциально доступной.

13. Предубеждения доступности в социальном восприятии и взаимодействии*

Шелли И. Тейлор

Каждый день человек делает многочисленные, сложные социальные оценки - прогнозирование поведения других людей, приписывание ответственности, отнесение человека к категории, оценка других людей, оценка власти, влияния человека или причинную атрибуцию. Главная задача социальной психологии состоит в том, чтобы определить, как субъект делает эти оценки. До недавнего времени, исследование этой темы было отмечено рационалистичным предубеждением, предположением о том, что оценки делаются, используя полные, оптимальные стратегии (см., например, Fischhoff, 1976, для обсуждения этой темы). Ошибки в оценках были приписаны двум источникам: (а) случайные ошибки из-за проблем с информацией, о которой человек не знал; и (Ь) ошибки, которые являлись следствием иррациональных мотивов и потребностей человека.

В пределах социальной психологии эта перспектива представлена исследованием причинной атрибуции. В ранних формулировках атрибуции (например, Jones & Davis, 1965; Kelley, 1967) человек был охарактеризован как неопытный ученый, который собирал информацию из множества источников окружающей среды, чтобы делать приписывания относительно причинно-следственных отношений. Когда наблюдались отклонения от нормативных моделей, считалось, что они происходят от предубеждений, таких как гедоническая релевантность (Jones & Davis), 1965) или других эгоцентрических потребностей (см. Miller & Ross, 1975).

Однако в течение многих лет, все большее количество данных доказывало не только то, что оценки и решения людей менее закончены и рациональны, чем считалось, но что не все ошибки могут исходить из мотивационных факторов. Даже при отсутствии мотивов, оценки часто делались на основании скудных данных, которые, по-видимому, были случайно объединены и находились под влиянием предвзятых мнений (см., например, Dawes, 1976). Эти выводы привели к пересмотру когнитивной системы. Люди стали рассматриваться как обладающие ограниченными возможностями, способными к оперированию только небольшим количеством данных одновременно. В отличие от “наивного” ученого, который оптимизирует, человек, как считается, “сатисфицирует” (Simon, 1957) и использует сокращения, которые приведут к решению и оценке эффективно и точно.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒