Принятие решений в неопределенности стр.217

Как описано историком Георгесом Флоровским (Georges Florovsky, 1969):

Тенденция к детерминизму, так или иначе, подразумевается в самом методе ретроспективы. Ретроспективно, мы, кажется, чувствуем логику событий, которые разворачиваются регулярным или линейным образом согласно распознаваемому образцу с предполагаемой внутренней потребностью. Так, чтобы мы получили впечатление, что это событие действительно не могло произойти по-другому, (стр. 369)

Подходящим названием для этой тенденции рассматривать исходы, о которых было сообщено, как об относительно неизбежных, могло бы быть “пресмыкающийся детерминизм”, в отличие от философского детерминизма, сознательного убеждения, что все, что происходит, должно случиться.

Одна из тенденций - сократить пропорцию исторических процессов, увеличивая скорость, с которой “неизбежные” изменения осуществляются (Fischer, 1970). Например, люди способны указать на момент, когда жители Латифундии были обречены, не понимая, что им потребовалось два с половиной столетия, чтобы исчезнуть. Другая тенденция состоит в том, чтобы помнить людей, более похожими на себя настоящих, чем фактически это было так (Yarrow, Campbell, и Burton, 1970). Третья тенденция может быть замечена в критическом анализе историографии идеологических корней нацизма Барраклау ( Barraclough, 1972). Оглядываясь назад от времен Третьего Рейха, можно проследить его корни в работах многих авторов, из чьих произведений нельзя было вывести нацизм. Четвертая тенденция - это думать, что участники исторической ситуации полностью осознавали ее возможную важность (“Дорогой дневник, сегодня началась Столетняя война”, Fischer, 1970). Пятая тенденция - это миф критического эксперимента, недвусмысленно решающего конфликт между двумя теориями или устанавливая валидность одной. Фактически, “критический эксперимент считается критическим только десятилетия спустя. Теории не отменяются просто так, так как несколько аномалий всегда позволяются. Действительно, очень трудно опровергнуть программу исследования, которую поддерживают талантливые ученые с развитым воображением” (Lakatos, 1970, с. 157-158).

Неспособность игнорировать знание исхода имеет существенные выгоды. Весьма лестно считать, или заставлять других полагать, что мы знали бы все, что мы могли бы только знать со знанием исхода, то есть, что мы обладаем ретроспективным предвидением. В конечном счете, однако, необнаруженный пресмыкающийся детерминизм может серьезно повредить нашей способности оценивать прошлое или получать из него знания.

Рассмотрим людей принимающих решения, которые оказались неготовыми к некоторому повороту событий и которые пробуют увидеть, где они повели себя не так, как надо, воссоздавая состояние знания пред-исхода. Если ретроспективно событие кажется относительно вероятным, они не сделают ничего, кроме как, будут ругать себя за то, что они не совершили действия, которое их знание, кажется, диктовало. Они могли бы добавить сожаление об ущербе, причиненном самим событием. Когда прошлое пересматривается наблюдателем, их неудача кажется проявлением некомпетентности, недальновидности, или еще хуже.

В ситуациях, когда информация ограничена и неопределенна, случайные неожиданности и конечные неудачи неизбежны. Наказывать людей принимающих решения, которые допустили ошибку в подверженным ошибкам системах, не признавая этого и ничего не делая, чтобы улучшить систему, является несправедливым и пагубным. Согласно историку Роберте Воль-штеттер (Roberta Wohlstetter, 1962), урок, который получен из неожиданного нападения в Перл Харборе-то, что мы должны “принять факт неопределенности и учиться жить с ним. Так как никакое волшебство не обеспечит определенность, наши планы должны работать без нее” (с. 401).


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒