Принятие решений в неопределенности стр.221

Связанные осложнения могут возникать даже с установленными теориями и наборами данных. Диаконис (Diaconis, 1978, с. 132) отмечает трудность оценки количества неожиданностей в результатах экстрасенсорного восприятия, даже в редких случаях, в которых они были получены в контролируемой обстановке, потому что определения нужного события продолжают изменяться. “Главный ключ к успеху Б.Д. было то, что он не определял заранее результат, который нужно рассматривать как неожиданный. Разногласия против некоторого совпадения существенно меньше, чем против любого заранее определенного совпадения”.4

Туфт и Сан (Tufte и Sun, 1975) обнаружили, что существование или отсутствие пределов зависит от творческого потенциала и гибкости, допускаемой в определении события (для какого офиса? на каких выборах? насколько хорошо? пределы, которые отсутствуют, должны быть включены?). Они, как полагают, существуют, потому что мы имеем удивительную способность обнаружить сигнал даже в полном шуме.

Мы уже достаточно увидели?

Учитывая, что мы почти уверены отно сительно обнаружения чего-то поддающегося толкованию, когда мы смотрим на прошлое, наш следующий вопрос такой, “Поняли мы его?” Исследование ретроспективы, описанное ранее, предполагает, что мы не только быстро находим порядок, но также и чувствуем, что мы знали это все некоторым способом или были бы способны спрогнозировать результат, если нас вовремя попросили бы. Действительно, легкость, с которой мы обесцениваем информативность того, что нам говорят, делает удивительным то, что мы когда-либо задаем прошлому, или любому другому источнику, много вопросов. Эта тенденция усугубляется за счет (а) не понимания того, как мало мы знаем или того, что нам говорят, оставляя нас не сознающими то, какие вопросы мы должны задать в поиске неожиданных ответов (Fischhoff, Slovic и Lichtenstein, 1977,1978) и (b) порождения далеко идущих заключений даже из малого количества ненадежных данных (Kahneman и Tversky, 1973,4; Tversky и Kahneman, 1971,2).

Любая склонность не смотреть дальше поощряется нормой сообщения истории, как хорошей истории, со всеми уместными подробностями, аккуратно объясненными и неопределенностью, окружающей событие до его завершения, наряду с любым сметением, который автор, возможно, чувствовал (Gallie, 1964; Nowell-Smith, 1970). Только одна из тайн этого явления раскрыта Тауни (Tawney, 1961); “Историки приписывают появление неизбежности существующему порядку, выдвигая на первый план силы, которые одержали победу и отодвигая на задний план те, которые они проглотили”(с. 177).5

Хотя это и интуитивно привлекательная цель, построение последовательных рассказов подвергает читателя некоторым интересным предубеждениям. Законченный рассказ состоит из ряда независимых звеньев, каждое довольно хорошо определено. Правда рассказа зависит от правды звеньев. Вообще, чем большее количество звеньев появляется, и большее количество деталей находится в каждом звене, тем менее вероятно, что история должна быть правильной в ее полноте. Однако Словик, Фишхофф и Лихтенштейн (Slovic, Fischhoff и Lichtenstein, 1976)нашли, что добавление деталик описанию события может увеличивать его кажущуюся вероятность возникновения, очевидно, увеличив его тематическое единство. Бар-Хиллел (Ваг-Hillel, 1973) обнаружила, что люди последовательно преувеличивают вероятность конъюнкции ряда вероятных событий. Например, ее испытуемые вообще предпочитали ситуацию, в которой они получат приз, если семь независимых событий, каждое с вероятностью 0.90 должны произойти, ситуации, в которой они получат тот же самый приз, если при подбрасывании монеты выпал “орел”. Вероятность сложного события меньше чем 0.50, принимая во внимание, что вероятность единственного события - 0.50. Другими словами, неопределенность, кажется, нарастает в медленном темпе.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒